Директор по стратегическому анализу «Анадолу» Билгай Думан и заместитель директора Академии «Анадолу» Мехмет Аладжа написали статью, в которой проанализировали исторический фон политического раскола между Демократической партией Курдистана (ДПК) и Патриотическим союзом Курдистана (ПСК) в Курдской региональной администрации Ирака (КРАИ).
Политическая напряженность между двумя крупнейшими партиями в КРАИ — ДПК и ПСК — переходит новый порог. После выборов, состоявшихся 20 октября 2024 года, из-за разногласий между двумя партиями по поводу распределения правительственных должностей заседания парламента не проводились в течение двух лет.
Однако 4 ноября 2026 года по призыву ДПК впервые после выборов собрался парламент, в котором, помимо малых партий и меньшинств, приняли участие и некоторые депутаты от ПСК, движения «Новое поколение» и движения «Халвест», бойкотировавших заседание. Таким образом, ДПК, располагающая 39 депутатами, обеспечила избрание руководства парламента при участии 52 депутатов в 100-местном парламенте. Хотя этот шаг на первый взгляд и создает впечатление, что «двухлетний парламентский кризис в КРАИ разрешен», на самом деле он еще больше углубляет кризис в регионе.
Разногласия между ДПК и ПСК — двумя исполнительными силами курдской политики в Ираке — связаны не только с внутренней политикой КРАИ и не ограничиваются сегодняшним днем. История того, что курдская политика до сих пор рассматривается через призму двух партий, восходит к 1970-м годам. Ведь иракские курды, поднявшие в 1961 году восстание против тогдашнего иракского режима при поддержке США и Ирана под руководством ДПК и Моллы Мустафы Барзани, в 1970 году заключили с режимом «Баас» соглашение об автономии и получили автономию. Однако после подписания в 1975 году Алжирского соглашения между Ираком и Ираном, в особенности из-за прекращения Ираном поддержки иракских курдов, сопротивление курдов было сломлено, автономия была утрачена, а Молла Мустафа Барзани принял решение вывести свои силы в Иран, и таким образом движение, начатое как «революция», завершилось. Процесс, именуемый в курдской политической истории «Ашбетал (остановившаяся мельница)», стал важным переломным моментом в курдской национальной борьбе. После этого решения Моллы Мустафы Барзани, примерно через три месяца после соглашения, одни из ведущих деятелей курдского движения Ибрагим Ахмед и Джалал Талабани отделились от ДПК и основали ПСК.
Это обстоятельство в 1990-х годах привело к гражданской войне и образованию двух отдельных региональных администраций. Однако после свержения режима Саддама Хусейна в 2003 году иракские курды, в определенной степени отодвинув на второй план политическое соперничество между собой, добились совместных приобретений. Хотя обретение КРАИ федерального статуса в соответствии с Конституцией 2005 года стало шагом к институционализации политической, административной, географической и правовой структуры после долгой борьбы, соперничество и раскол между ДПК и ПСК преодолеть не удалось.
Однако события 4–6 ноября 2026 года вновь поставили под вопрос будущее этой модели совместного управления. Избрание ДПК руководства парламента без согласования с ПСК, выход ПСК из действующего правительства и угроза создания альтернативных органов управления свидетельствуют о том, что соперничество между двумя партиями может вновь преобразоваться в институциональный раскол. Ведь за последние два года общий ритм ДПК и ПСК нарушился не только во внутренней политике, но и в политике официального Багдада, превратившись в соперничество. Это наглядно проявилось на президентских выборах последних двух сроков. Показательными в этом смысле являются и заявления лидера ПСК Бафела Талабани от 5 ноября, которые свидетельствуют о том, что раскол между ПСК и ДПК обрел конкретные очертания из первых уст. Особого внимания заслуживают слова Бафела Талабани: «Если вы назначите президента в Эрбиле, мы тоже назначим своего в Сулеймании. Если вы изберете премьер-министра, мы тоже изберем своего». «То есть либо равноправное партнерство, либо возврат к двоевластию», — говорит он.
Заявление Бафела Талабани на первый взгляд можно прочитать как угрозу раскола. Однако в нем есть и разочарование, и поиск решения. Заявление не стало неожиданностью. ПСК оказывает давление на ДПК через парламент, который не может сформировать правительство. Сообщение о возможности создания отдельной администрации с центром в Сулеймании — самый сильный козырь этого давления.
Но было бы ошибкой предполагать, что происходящий разрыв целиком отражает волю к расколу. Нельзя игнорировать и вероятность того, что этот процесс является частью стратегии контролируемой напряженности и взаимного позиционирования сторон. Ведь если этот сценарий раскола действительно будет реализован, это будет означать, что стороны исчерпали свои козыри на столе. Парадоксальным образом момент, когда вероятность раскола ощущается наиболее остро, может одновременно быть моментом, когда вероятность мира наиболее близка.
Однако нельзя исключать и того, что в предстоящий период ДПК и ПСК предпримут более радикальные шаги и кризис углубится. В центре вопроса теперь не только формирование правительства или распределение политических постов. Тем не менее связывать происходящие события напрямую со сценарием гражданской войны также нереалистично. Тяжелые последствия прошлых конфликтов очевидны. Поэтому сегодня для КРАИ главный риск — не столько вооруженный конфликт, сколько эрозия и даже исчезновение политической и административной целостности региона. В таком случае речь идет о формировании двух отдельных систем управления по оси Эрбиль-Дахук и Сулеймания-Халепче. Этот сценарий означает, что существующий фактический раскол получит юридическое и политическое оформление, а статус КРАИ будет упразднен. Иными словами, политическое и административное разделение КРАИ.
Для придания этому процессу юридического характера необходимо проведение конституционного процесса. А это весьма непросто. Однако если политическое и административное разделение произойдет де-факто, можно ожидать, что ПСК, в частности, предпримет шаги для перевода этого вопроса в конституционное русло. Ведь говорят, что ПСК создала или создаст делегацию для запуска и сопровождения юридического процесса с целью прямого подчинения Сулеймании, Халепче, Рапарина и Гермияна Багдаду.
Однако для реализации угрозы фактического отделения Сулеймании от Эрбиля, похоже, еще есть время. Ведь никто не хочет, чтобы его называли «лидером, разделившим курдов и КРАИ». Существует и сильное общественное неприятие официального раздела КРАИ. Разумеется, ПСК может формировать политический нарратив в контролируемом ею регионе. Но это вызовет глубокое разочарование во всей курдской геополитике в целом.
Читать всю ситуацию только через призму ПСК также не даст правильного результата. Неуступчивая позиция ДПК — тоже большая проблема. При рациональной оценке нежелание ДПК своими шагами в вопросе президентства и правительства подталкивать Бафела Талабани к более радикальным действиям является проблемой и для самой ДПК. Ведь очевидно, что ДПК также не желает официального разделения в две отдельные администрации. Однако, учитывая нерациональную позицию ДПК в отношениях с Багдадои и политике в Киркуке, сделать однозначную оценку затруднительно.
На фоне всех этих событий примечательно, что посол США в Анкаре, одновременно специальный представитель по Сирии и Ираку Том Баррак, находившийся в тот день с визитом в Ираке и проводивший переговоры с премьер-министром Ирака Али аз-Зейди, не сделал никаких заявлений по данному вопросу, но при этом подчеркнул суверенитет Ирака. Хотя ранее США и лично Баррак предпринимали определенные шаги по возобновлению работы парламента КРАИ и прекращению политической блокады, после того как ДПК собрала парламент без согласования с ПСК, перед лицом нового раскола Вашингтон не выработал четкой позиции. Оценки о том, что администрация Трампа менее склонна к посредничеству в разногласиях между курдскими партиями, придают этому молчанию дополнительный смысл. Более того, для США, стремящихся в последнее время укрепить Багдад, это может превратиться даже в предпочтение.
Необходимо, чтобы посредники, в первую очередь Анкара, вмешались и снизили напряженность. Иной сценарий не принесет положительных результатов для политики региона, включая Турцию. Сбалансированный КРАИ — наиболее разумный политический выбор и для Турции. Нельзя оставлять этот процесс на усмотрение Багдада и Тегерана.
В этом смысле текущий кризис можно рассматривать в совокупности с историческими коннотациями метафоры «Ашбетал». Мельница, остановившаяся в 1975 году с окончанием курдской национальной борьбы, в последующие годы вновь заработала благодаря созданным политическим и административным институтам. Сегодня же разложение общей политической воли, поддерживающей эти институты, ставит на повестку дня новый разрыв с ПСК и вероятность того, что мельница остановится вновь. Однако, в отличие от 1975 года, на этот раз опасность для курдов состоит не в поражении восстания и расколе политического движения, а в том, что конституционный и институциональный статус, обретенный курдами, в результате внутреннего политического раскола утратит функциональность и даже рухнет.
Эта ситуация будет иметь для партий различные положительные или отрицательные последствия. Однако в основе своей она почти наверняка приведет к утрате, пожалуй, самого крупного геополитического, политического, административного, географического и правового приобретения иракских курдов за всю их историю. Вместе с тем не будет ошибкой сказать, что раскол в КРАИ вызовет и многомерный политический и психологический перелом в курдской геополитике. В обстановке, где определяющую роль играют взаимное недоверие и реакционная политика, вызывающее тревогу ослабление вероятности компромисса. На данном этапе для снижения напряженности необходимо, чтобы ДПК взяла на себя ответственность, проявила политическую волю, приняла более инклюзивный подход и создала основу для возобновления переговоров с ПСК. Если не будет сформирована воля, способная остановить все более глубокую политическую, административную, институциональную и экономическую эрозию, остановить раскол будет непросто.
[Билгай Думан — директор по стратегическому анализу «Анадолу»]
[Мехмет Аладжа — заместитель директора Академии «Анадолу»]
*Мнения, изложенные в статье, принадлежат их авторам и могут не отражать редакционную политику «Анадолу».
news_share_descriptionsubscription_contact
contact_the_ombudsman
is_there_an_error_in_this_story
