Дискуссии о том, как следует определять понятие «исламофобия», остаются в повестке академических и политических кругов с тех пор, как этот термин стал более широко использоваться на институциональном уровне. В последние годы также сохраняются разногласия относительно употребления таких понятий, как «исламофобия», «антимусульманский расизм» и «ненависть к мусульманам».
После принятия Организацией Объединенных Наций (ООН) резолюций, направленных на борьбу с исламофобией, это понятие стало более заметным и признанным на международном политическом уровне. При этом отмечается, что дискриминацию мусульман в некоторых европейских странах следует рассматривать не только как проявление индивидуальных предрассудков, но и в контексте политики безопасности, ограничений религиозной видимости в общественном пространстве и мер в отношении мусульманских организаций.
Профессор Фарид Хафез, исследователь проекта The Bridge Initiative при Джорджтаунском университете, занимающийся изучением исламофобии, в беседе с «Анадолу» оценил терминологические споры вокруг этого понятия, институциональную антимусульманскую политику в Европе и значение резолюций ООН по борьбе с исламофобией.
Хафез отметил, что термин «исламофобия» получил широкое признание, особенно в англосаксонском мире.
«Интересно, что подобная дискуссия в основном ведется в крайне правых кругах. Именно крайне правые и антимусульманские круги постоянно ставят под сомнение, корректно ли использовать термин «исламофобия»», - сказал он.
Хафез напомнил, что термин «исламофобия» используется уже более 120 лет. По его словам, противники этого понятия утверждают, будто термин был «придуман иранскими муллами» или используется для того, чтобы препятствовать критике ислама, однако такие утверждения не соответствуют историческому развитию понятия.
По словам эксперта, споры вокруг самого термина фактически мешают обсуждать суть проблемы.
«Нетрудно понять, что это стратегия, позволяющая обходить стороной обсуждение того, в чем в реальной жизни заключается проблема исламофобии», - заявил Хафез.
Он отметил, что в академической литературе исламофобия все чаще рассматривается как форма расизма, направленная непосредственно против мусульман. По его словам, важно обсуждать взаимосвязь между религией, расизация и дискриминацией, однако терминологические споры нередко отодвигают на второй план саму проблему.
«Дискуссия о том, как следует что-либо называть, подменяет дискуссию о сути проблемы. Чем больше мы говорим о том, как это должно называться, тем меньше обсуждаем реальную проблему. Думаю, именно это мы наблюдаем в Германии», — отметил Хафез.
Он считает, что нежелание в Германии признавать понятия «исламофобия» или «антимусульманский расизм» нельзя рассматривать в отрыве от исторического опыта национал-социализма и Холокоста. Хафез обратил внимание на то, что немецкий политический дискурс во многом строится вокруг принципа «никогда больше».
По его словам, признание существования серьезной проблемы расизма в современной Германии означало бы также признание возможности того, что дискриминационные механизмы, наблюдавшиеся на пути к Холокосту, могут вновь проявиться в отношении другой группы.
«Политическое сознание Германии строится на идее «никогда больше», то есть на убеждении, что Холокост больше не повторится. Если мы признаем, что сегодня в Германии существует серьезная проблема расизма, это также означает признание возможности того, что нечто подобное может произойти вновь. На мой взгляд, именно эта базовая социальная и политическая структура формирует нежелание признавать исламофобию или антимусульманский расизм», - сказал Хафез.
По его словам, такой подход уводит дискуссию от конкретных последствий исламофобии для жизни мусульман и сводит ее к вопросу о том, как следует называть это явление.
Хафез подчеркнул, что в таких странах, как Франция и Германия, исламофобию нельзя рассматривать исключительно через призму межличностных предрассудков и ненависти. По его словам, существует и более институционализированное измерение, проявляющееся через государственные структуры и политику безопасности.
Одним из наиболее заметных примеров он назвал запреты на ношение хиджаба в образовательных учреждениях и в некоторых профессиональных сферах, включая органы безопасности и юстиции.
При этом, отметил Хафез, существует и менее очевидная форма институционализированной исламофобии.
«Многие правительства, особенно после начала глобальной «войны с терроризмом», институционализировали исламофобию таким образом, что это серьезно препятствует мусульманам, живущим в этих странах, исповедовать ислам в повседневной жизни. Они не заявляют: «Мы выступаем против исповедования ислама». Однако на практике они сужают пространство для деятельности коллективных мусульманских организаций в гражданской сфере, вносят их в различные списки, устанавливают за ними наблюдение и крайне затрудняют их деятельность в общественном пространстве», — заявил он.
Хафез считает, что риторика, связанная с «политическим исламом» или «борьбой с сепаратизмом», способна превращаться в широкомасштабную политику, направленную против организованных мусульманских сообществ.
«Они говорят, что большинство мусульман миролюбивы и что у них нет проблем с большинством мусульман. Однако в действительности они атакуют всех, кто организован. Это затрагивает любого мусульманина, участвующего в какой-либо коллективной организации, и начинается уже с того момента, когда вы организуете совместную пятничную молитву», - сказал Хафез.
Он добавил, что подобный подход распространяется от деятельности мечетей и мусульманских организаций до индивидуальных религиозных практик, в результате чего само присутствие ислама в общественном пространстве все чаще начинает восприниматься как проблема.
Комментируя дискуссии об использовании выражения «антимусульманский расизм» вместо «исламофобии», Хафез отметил, что такой термин оправдан, если расизм рассматривается как центральный элемент проблемы. Вместе с тем, по его словам, исламофобия не ограничивается только расизацией мусульман.
Он подчеркнул, что исламофобия также имеет особое измерение, непосредственно направленное против самой исламской религии. Поэтому, по его словам, допустимо использование различных терминов, однако гораздо важнее не то, как называется проблема, а то, как она понимается.
В качестве примера Хафез привел изменение терминологии, используемой Европейским союзом. Он отметил, что долгое время понятие «антимусульманская ненависть» рассматривалось преимущественно в контексте межличностных предрассудков и враждебности, однако позднее в определение были включены также дискриминация и расизм.
Хафез назвал решение ООН о борьбе с исламофобией важным именно с этой точки зрения. При этом он подчеркнул, что не считает государства способными самостоятельно решить проблему, однако международное признание предоставляет гражданскому обществу серьезную опору.
«Если я представляю общественную организацию, борющуюся с антимусульманским расизмом, этот международный день дает мне возможность говорить уже не только от своего имени, но, по сути, от имени самого государства: «Проблема находится здесь. Именно здесь вы как государство участвуете в исламофобии, именно здесь вы ее воспроизводите»», - сказал Хафез.
По его словам, такое международное признание может заставить государства столкнуться с последствиями собственных решений, голосований и взятых на себя обязательств.
Хафез отметил, что первым шагом должно стать повышение осведомленности о том, что исламофобия является социальной и институциональной проблемой, а вторым — выдвижение конкретных требований по ее устранению.
